Глава 1

Утро встретило друзей холодным светом и запахом ночного дождя. На крыльце особняка стояли Денис и Даша с Машей — девочкой с белыми глазами. Рядом с ними — профессор Самолётов, Илья, Фёдор, Лиза и Оксана. За спинами — отряд Овсянкина: десять человек в униформе Изолиума, вооружённые.

— Все готовы? — спросила Даша, поправляя рюкзак.

— Пора, — коротко кивнул полковник Овсянкин. — До северного входа пешком пару километров, дальше подземные коридоры. Головин ждёт раньше — план изменили: будет торжественная встреча.

Денис и Даша переглянулись: вместо тихого проникновения пару ждала толпа, камеры и пресс-служба.

— Чем грозит?

— Повышенным вниманием, — ответил Овсянкин с отвращением. — Головин любит спектакли.

Развернувшись, отряд двинулся цепочкой в туман. Маша шагала между Денисом и Дашей, и её белые глаза зорко всматривались в лес. Тропинка вела через редеющие дачи с провалившимися крышами, где давно не жила цивилизация.

Через час вышли к маскировке института — маленькому бетонному сооружению. Спустившись в коридор под мягким голубым светом, Овсянкин предупредил:

— В Изолиуме всё записывается. Говорите только то, что можно слышать Головину.

Маша касалась стен, ловила эхо. Денис шепнул:

— Как объясним отсутствие Ока Далии?

— Уже включил в отчёт: захватил нападавший. Головин будет недоволен, но дитя с белыми глазами интереснее артефакта.

Когда профессор поинтересовался размерами Изолиума, Овсянкин ответил с гордостью:

— Двадцать тысяч человек, три уровня: технический, жилые кварталы и мраморные залы администрации с храмом Осона.

Коридор упёрся в стальную дверь с символикой. Овсянкин приложил сканер — дверь отъехала, открыв путь в главный зал.

— Здесь начинается настоящий путь, — бросил полковник, переводя группу к боковому входу.

За неприметной дверью ощущался запах сырости, вода хлюпала под ногами. Узкий тоннель семидесятых вёл глубже: аварийные лампы, свисающие ржавые прутья. Овсянкин предупредил об обвалах, и отряд шёл гуськом, поддерживая друг друга.

Вскоре коридор расширился до круглого зала с массивной банковской дверью. Полковник снова приложил ладонь, произнёс код по распоряжению Головина — тяжёлый стальной массив медленно отъехал. Яркий свет хлынул внутрь, озаряя лица.

Когда глаза привыкли к свету, перед группой открылось зрелище, от которого перехватывало дыхание. Громадная подземная пещера размером с несколько футбольных полей. Но не обычная пещера — целый город с домами, улицами, площадями. В центре возвышался огромный купол из стекла и металла, от которого расходились широкие проспекты. Здания между ними располагались концентрическими кругами — от простых одноэтажных построек на периферии до величественных многоэтажных строений ближе к центру.

Над всем этим под потолком пещеры сияло искусственное солнце — громадная световая панель, имитирующая дневной свет. От панели исходило мягкое свечение, создававшее иллюзию весеннего дня.

— Невероятно, — прошептал профессор, и его глаза расширились от изумления. — Настоящий город под землёй.

— Добро пожаловать в Изолиум, — сказал Овсянкин, и в голосе смешались гордость и горечь. — Последний оплот цивилизации. По крайней мере, так говорит Головин.

Отряд вышел на широкую площадку, откуда открывался панорамный вид на город. Под участниками экспедиции располагалась транспортная развязка — электрические вагончики, похожие на маленькие трамваи, сновали по узким рельсам, перевозя пассажиров.

— Нас уже заметили, — заметил Денис, указывая на людей, собирающихся внизу. Десятки, затем сотни людей — женщины, мужчины, дети — выходили из домов и магазинов, устремляясь к центральной площади перед куполом.

— Головин объявил о вашем прибытии по общегородскому радио, — пояснил Овсянкин. — Это часть представления. Идёмте, нас ждёт транспорт.

Группа спустилась по широким ступеням к станции, где уже стоял готовый к отправлению электромобиль — длинный, обтекаемый, из трех соединенных секций. Корпус сиял полированным металлом с золотыми вставками, через тонированные окна виднелись мягкие кожаные сиденья. На дверях красовалась эмблема Изолиума, подсвеченная голубым светом.

Когда все заняли места, водитель в белой форме коснулся сенсорной панели. Электромобиль тронулся бесшумно, и только лёгкое гудение выдавало работу двигателя. За окнами проплывали здания — ухоженные, свежевыкрашенные, с цветами на подоконниках. Повсюду виднелись электромобили меньшего размера — одни скользили по дорогам, другие стояли у зарядных станций.

— Почему нас так приветствуют? — спросил Фёдор, глядя на людей, останавливающихся при виде транспорта. — Ведь они не знают, кто мы.

— Знают, — ответил Овсянкин. — Головин сказал жителям, что вы — научная экспедиция, героически вернувшаяся с поверхности. Что привезли ценные артефакты и знания, которые помогут восстановить мир.

— И верят?

— Здесь верят всему, что говорит Головин, — пожал плечами полковник. — Альтернатива — выселение наверх. А это равносильно смертному приговору.

Электромобиль плавно остановился у центральной площади, где уже собралась внушительная толпа. Люди стояли плотными рядами вдоль специально огороженных дорожек. По краям площади были аккуратно припаркованы десятки одинаковых белых электромобилей с символикой службы безопасности.

— Не обольщайтесь, — тихо сказал Овсянкин, когда выходили из салона. — Половина людей — члены службы безопасности в гражданском. Остальные пришли по разнарядке. За отсутствие — штраф.

Толпа приветствовала аплодисментами и радостными возгласами. Но Денис, внимательно наблюдавший за лицами, замечал странную картину — некоторые люди улыбались искренне, с любопытством и надеждой. Другие — как по команде, с пустыми глазами и механическими движениями. Будто два разных народа смешались в этой толпе — настоящие люди и безупречные манекены.

Маша крепче сжала руку Даши, белые глаза испуганно смотрели на толпу.

— Что с тобой? — тихо спросила Даша.

— Странные, — прошептала девочка. — Некоторые... пустые внутри. Как куклы.

Даша озадаченно посмотрела на Дениса, но тот лишь слегка кивнул — и сам заметил странное различие.

Группу провели по центральной дорожке к огромному зданию под куполом. Вблизи строение оказалось ещё внушительнее — сочетание стекла, металла и натурального камня, с высокими колоннами и широкой лестницей, ведущей к главному входу.

По обеим сторонам лестницы стоял почётный караул солдат в парадной форме Изолиума — белые мундиры с голубыми нашивками и символом города на груди. Лица были бесстрастны, спины неестественно прямые.

На верхней площадке лестницы стоял человек в длинном белом одеянии, напоминающем римскую тогу. Высокий, худощавый, теперь с длинными волосами и аккуратно подстриженной бородой. Лицо сочетало черты учёного и пророка — высокий лоб, глубоко посаженные глаза, тонкий нос, жёсткая линия рта.

— Виктор Головин, — представил Овсянкин, хотя в этом не было необходимости. Все узнали человека, чьё имя значилось на документах проекта «Завеса». Человека, отключившего свет для миллиардов, чтобы создать собственное маленькое солнце.

Головин медленно поднял руки, и площадь мгновенно затихла. Даже дети перестали шуметь. Тишина была абсолютной, почти физически ощутимой.

— Граждане Изолиума! — голос Головина, усиленный скрытыми динамиками, разнёсся над площадью. — Сегодня великий день для нашего города! День, когда возвращаются герои! Научная экспедиция, отправленная на поверхность для поисков священных артефактов Осона, вернулась с ценными находками и знаниями!

Толпа взорвалась аплодисментами. Камеры на высоких штативах поворачивались, записывая каждый момент для трансляции по Изолиум-ТВ.

— Особая благодарность, — продолжил Головин, указывая на Дениса и Дашу, — молодым людям, проявившим невероятное мужество и находчивость! Они прошли через испытания и опасности, чтобы вернуться к нам с сокровищами мудрости!

Денис почувствовал себя неуютно под пристальными взглядами тысяч глаз. Рядом Даша стояла, выпрямив спину, лицо было спокойным, но парень чувствовал, как напряжены плечи под тонкой курткой.

— Прошу, поднимитесь ко мне, — Головин жестом пригласил гостей на площадку. — Пусть народ Изолиума видит героев!

Овсянкин легонько подтолкнул Дениса и Дашу вперёд. Маша двинулась вместе с ними, не отпуская руки Даши.

Поднявшись на площадку, экспедиция оказалась лицом к лицу с Головиным. Вблизи глаза оказались холодными, как лёд, — ясные, голубые, с блеском, который бывает только у по-настоящему убеждённых в своей правоте людей.

— Добро пожаловать в Изолиум, — сказал Головин, пожимая руку сначала Денису, затем Даше. Пальцы были сухими и прохладными, как у рептилии. — Ваш подвиг не будет забыт.

Затем взгляд упал на Машу, и впервые на лице промелькнуло искреннее удивление.

— А кто эта маленькая леди? — спросил лидер, наклоняясь к девочке.

Маша подняла голову, и Головин увидел белые глаза. На мгновение маска доброжелательности исчезла, сменившись жадным интересом.

— Это Маша, — быстро ответила Даша. — Мы спасли от работорговцев на Красной площади.

— Белые глаза, — задумчиво произнёс Головин. — Необычное явление. У нас в Изолиуме нет таких детей.

— Особенная, — сказал Денис, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Погаши не трогали. Мы думали, может быть, ваши учёные смогут разобраться, почему.

Головин продолжал изучать Машу, словно забыв о присутствии тысяч зрителей.

— Конечно, — наконец сказал, выпрямляясь. — Наши учёные будут рады изучить феномен.

Что-то в его тоне заставило Дашу крепче сжать руку девочки. Головин заметил жест и слегка улыбнулся — улыбкой, не затронувшей глаз.

— Не беспокойтесь, — сказал мягко. — В Изолиуме мы заботимся о каждом гражданине. Особенно о детях. Особенно о таких... уникальных.

Затем Головин снова повернулся к толпе, подняв руки:

— А теперь, дорогие сограждане, давайте поприветствуем героев на торжественном приёме в Большом зале Совета! Учёные, инженеры, преподаватели — все, кто может внести вклад в анализ привезённых материалов, приглашаются присоединиться!

Толпа снова зааплодировала, теперь уже с организованным энтузиазмом. Головин повернулся и повёл гостей внутрь здания, скрывавшегося под куполом.

Внутри оказалось не менее впечатляюще, чем снаружи. Огромный атриум уходил вверх на несколько этажей. По стенам висели огромные баннеры с изображением Головина в разных позах — выступающего перед народом, утешающего ребёнка, стоящего на фоне чертежей Изолиума. Под каждой фотографией были подписи вроде «Отец нации», «Хранитель света», «Воплощение воли Осона».

Группу провели через несколько коридоров в громадный зал, где уже были накрыты столы для банкета. Белоснежные скатерти, фарфоровая посуда, хрустальные бокалы — всё создавало впечатление роскоши, которая казалась нереальной после месяцев жизни в постапокалиптическом мире.

Официанты в серой униформе с эмблемой Изолиума сновали между столами, разнося подносы с едой — странной на вид, явно синтетической, но искусно оформленной, чтобы напоминать деликатесы из прошлой жизни.

По периметру зала стояли охранники в чёрной форме, с оружием — не обычными автоматами, а компактными излучателями, работающими на энергетических картах. Лица были бесстрастны, взгляды постоянно скользили по залу, отмечая каждое движение.

Людей в зал пускали выборочно — инженеры, учёные, члены администрации, все с идентификационными значками на груди. Очевидно, Головин тщательно контролировал, кто может приблизиться к «героям экспедиции».

Гостей рассадили за центральным столом, отдельно от остальных. Головин сел во главе, по правую руку от правителя — профессор Самолётов, по левую — Денис. Даша оказалась рядом с Денисом, с Машей между ними. Остальных распределили чуть дальше, вперемешку с официальными лицами Изолиума.

Пока Головин приветствовал важных гостей, Денис тихо переговаривался с профессором.

— Заметили? — прошептал Денис. — Глаза некоторых людей. Пустые.

— Заметил, — так же тихо ответил профессор. — И не только это. Обратите внимание на тех, кто стоит у дальней стены. Всегда в одной позе. Не моргают. Не меняют выражения лица.

Денис осторожно повернул голову. У стены стояло несколько человек в гражданской одежде — мужчины и женщины разного возраста, внешне обычные, но при ближайшем рассмотрении заметно, что двигаются неестественно.

— Кто это? — спросил Денис, едва шевеля губами.

— Не знаю, — ответил профессор. — Но очень напоминает существ, о которых вы рассказывали. Сонников.

Денис почувствовал, как холодок пробежал по спине. Сонники в Изолиуме? Под контролем Головина? Это меняло всё. Не просто диктатура, но нечто гораздо более зловещее — контроль над сознанием, над самой человеческой сущностью.

Маша вцепилась в руку Даши, тело задрожало.

— Что случилось? — тревожно спросила девушка.

— Те люди, — прошептала девочка. — Как тогда, в лесу. У них внутри ничего нет. Только темнота.

Даша посмотрела на Дениса, в глазах читался страх. Экспедиция оказалась в западне, в самом центре логова, где властвовало существо гораздо более страшное, чем они предполагали.

Головин закончил приветствия и повернулся к гостям, улыбаясь с обманчивой теплотой.

— Итак, друзья мои, — сказал лидер, поднимая бокал. — За новую эру! За возвращение света! За Изолиум!

Все подняли бокалы, и зал наполнился звоном хрусталя. Камеры фиксировали каждый момент, каждое движение, каждый взгляд. А вдоль стен неподвижно стояли странные фигуры с пустыми глазами, молчаливые свидетели триумфа человека, уничтожившего прежний мир.

Помощник Головина проводил группу в комплекс D&D. Денис отметил контраст: тесные коридоры в камне сменялись яркими залами с искусственными растениями. Люди в одинаковых комбинезонах двигались как тени. Сопровождающий, не поднимая глаз, монотонно сообщил:

— Биометрические данные активны. Квартира ждёт.

Прозрачная капсула лифта бесшумно вознесла гостей на тридцатый этаж. За стеклом проплывали концентрические круги жилого сектора и парки под куполом. Холл встретил мрамором и экранами с горными пейзажами.

— Добро пожаловать, — сказал помощник, прикладывая палец к сенсору.

За дверью ждали знакомые апартаменты: огромный экран с парящим орлом, стерильная кухня, мягкая мебель и винтовая лестница наверх.

На втором уровне располагались спальня, кабинет и детская для Маши с кроватью под балдахином и голографическим проектором.

Маша медленно вошла в комнату. Белые глаза округлились, становясь похожими на два полных диска луны. Девочка замерла на пороге, оглядывая яркое покрывало с вышитыми цветами, книжные полки, игрушки, расставленные по полкам.

— Это... это всё моё? — прошептала Маша, не решаясь сделать шаг вперёд.

Даша и Денис переглянулись, лица озарились одинаковыми улыбками.

— Всё твоё, — рассмеялась Даша, подталкивая девочку в спину.

— До последней игрушки, — подхватил Денис, и смех слился со смехом Даши.

Маша наконец осмелилась подойти к терминалу, провела пальцем по гладкой поверхности. На экране тут же появились анимированные зверята, приветственно махавшие лапами.

Тем временем в другом крыле того же жилого комплекса Илью и Лизу провожали к новым апартаментам. Сопровождающим был офицер службы безопасности — молчаливый мужчина с военной выправкой, чья форма идеально сидела на широких плечах.

— Председатель Головин распорядился предоставить квартиру на двадцать пятом этаже, — сообщил офицер, когда лифт начал подниматься. — Из соображений безопасности будете жить под наблюдением. Это стандартная процедура для всех новоприбывших.

Илья стоял, скрестив руки на груди, пока его лицо выражало показное безразличие. Но в глазах плескалось то, что офицер службы безопасности расценил бы как опасный признак — слишком внимательный взгляд человека, замечающего детали, запоминающего коды и шифры.

Лиза держалась рядом с Ильёй, светлые волосы аккуратно собраны в пучок, лицо спокойно. Только пальцы, нервно теребящие край рукава, выдавали внутреннее напряжение.

Квартира оказалась меньше, чем у Дениса и Даши, но всё равно впечатляющей — просторная гостиная, две спальни, полностью оборудованная кухня. Те же панорамные окна, та же роскошная мебель.

— Завтра в десять ноль-ноль вас проводят в технический центр для ознакомления с системами, — объявил офицер. — В четырнадцать ноль-ноль — официальная церемония назначения.

Когда за сопровождающим закрылась дверь, Илья и Лиза несколько минут стояли молча, прислушиваясь. Затем Илья взял с журнального столика электронный планшет и от руки написал: «Нас слушают. Говорим только о бытовом».

Лиза кивнула и натянуто улыбнулась:

— Какая замечательная квартира! Не могу дождаться, чтобы принять горячий душ.

Тем временем Фёдора и Оксану разместили в том же здании, но на двадцатом этаже. Апартаменты были меньше, чем у остальных, но всё равно поражали после года жизни в разрушенном мире. Оксана молча ходила по комнатам, касаясь кончиками пальцев гладких поверхностей мебели, блестящих бытовых приборов, мягких тканей.

— Странно возвращаться к нормальной жизни, — сказала женщина, останавливаясь у экрана, имитирующего окно с видом на осенний лес. — Как будто последний год был просто кошмарным сном.

Фёдор подошёл и осторожно обнял за плечи.

— Это не нормальная жизнь, — тихо сказал мужчина. — И не возвращение.

Оксана кивнула и прижалась к спутнику, силуэты отразились в стеклянной поверхности экрана на фоне виртуальных деревьев, чьи оранжевые листья никогда не опадут.

Профессора Самолётова отвезли в научный квартал — комплекс зданий, примыкающих к центральному куполу. Апартаменты были устроены иначе — одноэтажное строение с просторными комнатами, заставленными книжными полками и научным оборудованием. Большой кабинет с рабочим столом и компьютерными терминалами, спальня, гостиная с уютными креслами у электрического камина.

— Институт энергетических ресурсов расположен в соседнем здании, — пояснил сопровождающий профессора научный сотрудник, молодой человек с умными глазами и подёргивающейся правой бровью. — Там ждёт полностью укомплектованная лаборатория. Председатель Головин дал указание предоставить доступ ко всем архивам и материалам.

Профессор Самолётов задумчиво кивал, рассматривая новое жилище. Ему нравилось, что квартира напоминает академические апартаменты старого мира — привычный порядок, располагающий к интеллектуальной работе. Эта иллюзия нормальности могла сослужить хорошую службу, помогая сохранить ясность ума.

Мелодичный звонок коммуникаторов разбудил жителей комплекса D&D. На экранах — напоминание о церемонии назначения и график дня. Машу ждало обследование в медцентре, куда Даша получила разрешение сопровождать.

Врачи измерили параметры тела девочки, взяли кровь, просканировали мозг. Маша отвечала кратко, не демонстрируя необычных способностей. Белые глаза вызвали шквал вопросов о зрении.

— Вижу, как все, — сказала девочка. — Только иногда то, чего другие не видят.

К двум часам группа собралась в холле. Все в новой одежде: мужчины — в тёмных костюмах с голубыми нашивками, женщины — в строгих платьях. Маша — в белом платье с голубой отделкой.

— Помните роли? — шепнул Денис. — Мы — экспедиция с ценными данными.

— А Око Далии? — спросил Фёдор.

— Утеряно при нападении погашей.

Появились офицеры во главе с майором Кирсановым. Электромобили домчали группу до центрального купола за минуты. Город гудел, экраны транслировали подготовку к церемонии.

Большой зал Совета поражал роскошью: купольный потолок, стены из камня, золотые и серебряные детали. В центре — трибуна с эмблемой Изолиума, вокруг — ряды кресел с чиновниками и учёными. Камеры вдоль стен передавали изображение на все экраны города.

Когда группа вошла в зал, все присутствующие встали и зааплодировали. Участников экспедиции провели к специально отведённым местам в первом ряду. Маша крепко держала Дашу за руку, а ее белые глаза широко раскрылись от удивления при виде такого скопления людей.

Ровно в два часа дня из боковой двери вышел Виктор Головин. Сегодня правитель был одет иначе — не в тогу, как вчера, а в строгий белый костюм с голубыми вставками. Волосы тщательно уложены, борода подстрижена. Выглядел как идеальный правитель идеального города — сильный, мудрый, решительный.

Головин поднялся на трибуну, и зал затих. Даже шёпот прекратился. Все взгляды были устремлены на лидера, все камеры направлены в сторону.

— Граждане Изолиума, — начал Головин, и голос, усиленный акустической системой, заполнил каждый уголок зала, — сегодня мы делаем ещё один шаг к восстановлению мира. Наши героические исследователи вернулись из опасной экспедиции. Рисковали жизнями, чтобы собрать ценную информацию о мире над нами. И сегодня мы включаем исследователей в наши ряды, даём возможность применить знания и опыт на благо всего Изолиума!

Зал разразился аплодисментами. На огромных экранах, установленных в зале, появились лица членов группы — крупным планом, с подписями имён и специальностей.

Головин поднял руку, и аплодисменты стихли.

— Профессор Иван Ильич Самолётов, — торжественно произнёс Головин, указывая на учёного, — один из величайших умов нашего времени, специалист по квантовой физике и энергетическим системам. С сегодняшнего дня — глава Института энергетических ресурсов Изолиума!

Профессор медленно поднялся и, опираясь на трость, подошёл к трибуне. Головин пожал руку и надел на шею медальон с эмблемой института. Зал снова взорвался аплодисментами.

— Илья Сергеевич Крылов, — продолжил Головин, когда профессор вернулся на место, — специалист по системам безопасности, разработчик защитных протоколов для крупнейших корпораций мира. С сегодняшнего дня — главный системный администратор Изолиума!

Илья поднялся и, расправив плечи, подошёл к трибуне. Головин вручил электронный ключ с доступом к системам города.

— Фёдор Петрович Романов, — Головин указал на следующего, — бывший начальник уголовного розыска, опытный специалист по безопасности и правопорядку. С сегодняшнего дня — заместитель начальника службы безопасности Изолиума, полковника Овсянкина!

Фёдор встал и чётко, по-военному подошёл к трибуне. Головин прикрепил к груди серебряный знак заместителя начальника службы безопасности.

Так продолжалось, пока каждый член группы не получил назначение. Оксана стала специалистом по социальной адаптации, Лиза — координатором по связям между техническим и административным секторами.

Наконец, Головин указал на Дениса:

— И последнее, но не менее важное назначение! Денис Андреевич Соколов — руководитель экспедиции, проявивший невероятное мужество и находчивость. С сегодняшнего дня — мой первый помощник, член Совета Изолиума и координатор всех внешних операций!

Денис поднялся и подошёл к трибуне. Головин пожал ему руку, а затем повернул к камерам, положив ладонь на плечо. Вспышки света, аплодисменты, крупные планы лиц на всех экранах.

— Вместе, — провозгласил Головин, — мы восстановим мир! Вместе мы вернём свет! Вместе — к новому будущему!

Зал взорвался овациями. Люди вставали с мест, кричали, аплодировали. На экранах показывали горожан, собравшихся на площадях, чтобы посмотреть трансляцию. Жители тоже аплодировали, лица сияли восторгом и надеждой.

И среди всего этого шума и блеска Денис вдруг почувствовал холод, исходящий от руки Головина, всё ещё лежащей на плече. Взглянув в глаза человека рядом с собой, юноша увидел не тепло или искреннюю радость, а трезвый, расчётливый интерес. Взгляд охотника, оценивающего добычу. Взгляд шахматиста, просчитывающего следующие ходы.

За яркой харизмой, за страстными речами, за безупречной внешностью скрывался ледяной разум человека, уничтожившего миллиарды ради эксперимента. И теперь этот человек держал руку на плече Дениса, клеймя его как собственность, как очередную деталь в грандиозном плане.

Музыка гремела, жители ликовали на экранах, Головин вещал о светлом будущем. Денис не слушал. Смотрел на Машу, чьи белые глаза впились в Головина, видя сквозь маску — прямо в чёрную пустоту внутри.

В подземном городе вечер не отличался от утра — то же освещение, та же температура. В роскошном пентхаусе комплекса D&D сидели тесным кругом на ковре, переговариваясь шёпотом.

— Когда-то я мечтал о такой квартире, — усмехнулся Денис. — Панорамные окна, итальянская мебель.

Даша взглянула на экран во всю стену, транслирующий закат над озером — птицы, рябь на воде. Иллюзия.

— Думаешь, нас слушают? — спросила беззвучно.

— Уверен. Видела камеры в коридоре? Здесь всё контролируется.

Маша подняла белые глаза к потолку, затем к стенам.

— Смотрят, — прошептала девочка. — Но не камерами. По-другому.

Денис и Даша переглянулись. Привыкли доверять чувствам девочки.

— Что имеешь в виду?

Маша прикрыла глаза, прислушиваясь.

— Здесь внизу есть что-то большое. Глубоко под городом. Огромный кристалл. Пульсирует. От кристалла идут нити ко всему — к лампам, дверям, экранам. Ко всем машинам.

— Источник энергии? — предположил Денис. — Генератор?

— Живой, — вдруг выпалила Маша, широко раскрыв глаза. — Чувствует всё.

В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь мягким гудением системы вентиляции. Денис пытался осмыслить услышанное. Живой кристалл? Звучало невероятно, почти мистически. Но ведь и белые глаза Маши, и её способности казались невозможными, пока он не увидел это своими глазами.

— Что значит «живой»? — осторожно спросила Даша. — Разумный?

Маша задумалась, морща лоб, пыталась объяснить нечто, для чего не находила подходящих слов.

— Знает, — наконец сказала девочка. — Как большой глаз, который видит всё в городе. Но не думает, как мы. Просто есть.

Девочка повернулась к Даше, и по детскому лицу пробежала тень.

— Ну как тебе первый день в школе? — спросила Даша, пытаясь улыбнуться.

Маша обняла колени, сгорбившись, стараясь стать меньше. Белые глаза потускнели, утратив обычный блеск.

— Там страшно, — прошептала Маша.

— Расскажи, что там было, — попросил Денис, подсаживаясь ближе.

— Там много детей, все в одинаковой форме — голубой с белым. У всех одинаковые причёски. И все так странно улыбаются, — девочка поёжилась. — Первым делом нас построили и заставили читать клятву верности.

— Клятву? — переспросил Денис.

— Да. «Клянусь быть верной Изолиуму, Головину и Осону. Клянусь стремиться к свету и избегать тьмы. Клянусь отвергать ложь поверхностного мира и нести правду Изолиума». Все повторяли вместе, очень громко.

Маша замолчала, глядя в пространство перед собой.

— А потом начались уроки, — продолжила после паузы. — Первый назывался «История спасения». Нам рассказывали, что мир наверху погиб из-за злых людей. Что все там были плохими, грязными, ленивыми. Что отвергли свет и выбрали тьму. А Головин был единственным, кто предвидел катастрофу и построил ковчег для спасения достойных.

Денис переглянулся с Дашей. В глазах читалась та же смесь отвращения и тревоги, что охватила парня самого.

— Учителя очень странные, — добавила Маша. — Всё время улыбаются, но глаза... глаза как стекло. И раздают специальные карточки тем, кто правильно отвечает на вопросы. Голубые карточки с печатью Осона. Говорят, что можно обменять на призы. А если кто-то задаёт «неправильные вопросы» или не соглашается, отводят в специальную комнату.

— Какие вопросы считаются неправильными? — спросил Денис, хотя догадывался об ответе.

— «Почему мы не можем подняться наверх?», «Как именно произошёл блэкаут?», «Знал ли Головин о катастрофе?» — перечислила Маша. — Один мальчик спросил, правда ли, что наверху ещё живут люди. Учительница сразу подошла и что-то шепнула на ухо. Потом пришли двое в серой форме и увели. Мальчик больше не возвращался.

Даша положила руку на плечо Маши, защищая от невидимой угрозы.

— Нам говорят, что поверхностный мир погиб из-за того, что люди были плохими, — продолжила девочка. — Что только в Изолиуме можно быть счастливой. Что только Головин спас достойных.

— Промывка мозгов, — выдохнул Денис, сжимая кулаки. — Самая настоящая. Контроль через страх и изоляцию. Сначала убедить, что внешний мир враждебен, потом представить себя единственным спасителем. Дальше — требовать абсолютной лояльности в обмен на безопасность.

— А что было после уроков? — спросила Даша.

— Нас построили на площади, — ответила Маша. — Там уже были другие классы. Мы пели гимн Изолиума и слушали обращение Головина через большие экраны. Правитель говорил, что скоро придёт день, когда свет вернётся в верхний мир, но только для тех, кто был верен Осону. Все хлопали и кричали «Слава Головину». А потом нас отвели в столовую. Еда там странная... ненастоящая. Как пластик, но съедобная. Не как… здесь.

Денис задумчиво потёр подбородок. Происходящее в Изолиуме стало даже хуже, чем предполагал. Не просто подземное убежище для избранных, а целая система контроля, промывания мозгов, создания нового общества с изменёнными ценностями и перепрограммированной историей.

Юноша достал из внутреннего кармана небольшой блокнот и карандаш — старомодные, не электронные, что делало записи совершенно неуязвимыми для систем слежения Изолиума. На чистой странице Денис начал набрасывать схему города, основываясь на собственных наблюдениях и том, что успел увидеть на экранах в административном центре.

— Здесь жилые кварталы, — тихо комментировал, рисуя концентрические круги. — Здесь технический уровень. А вот здесь, под куполом, должен быть центр управления и резиденция Головина. Если Маша права насчёт кристалла, источник должен находиться глубоко под центральным куполом. Логично разместить источник энергии в самом защищённом месте.

— А это что? — Даша указала на ряд отметок по периметру схемы.

— Возможные точки доступа в закрытые зоны, — ответил Денис. — Входы, выходы, вентиляционные шахты. Заметил, когда нас вели к Головину. Скрыты от обычных граждан, но я успел увидеть охрану и сканеры.

Маша вдруг наклонилась над схемой и указала пальцем на центр:

— Здесь, — сказала Маша уверенно. — Глубже, чем вы думаете. И от кристалла идут... корни. Как у дерева, только светящиеся. Питают весь город.

Денис добавил пометку там, где указала девочка. Рисунок постепенно превращался в стратегическую карту, хотя и схематичную. Но даже такого наброска хватило бы, чтобы их признали предателями и саботажниками, если бы карта попала в руки службы безопасности.

— Что будем делать дальше? — спросила Даша, когда Денис закончил рисовать.

— Сначала надо собрать больше информации, — ответил парень. — Головин назначил меня помощником. Это даёт доступ в административный корпус. Нужно выяснить, как работает система управления Изолиумом, кто принимает решения помимо Головина. И главное — найти точку уязвимости.